[17.12.2012] Где помогут наркоману, или Центры зависимости

         

В последнее время все больше и больше можно увидеть объявлений, предлагающих нашим согражданам справиться с наркоманией. Наверняка каждый из нас видел пестрые бумажные квадратики с громкими названиями центров реабилитации — «Преображение России», «Новая эра» и другими. В епархиальное управление звонят люди и задают вопрос о том, являются ли эти организации церковными, можно ли туда обращаться за помощью? Скажем сразу: к сожалению, центров, где системно помогают наркозависимым, у епархии пока нет (так что если вас кто-то пытается убедить в обратном — не верьте). Но наш корреспондент Елена Титова попыталась разобраться, какие центры реабилитации наркозависимых, действующие в нашем городе, вызывают справедливое сомнение в своей безопасности и эффективности, и почему.


Странности восприятия

Очень часто близкие тех, кто страдает наркотической зависимостью, сами находятся в тяжелом психологическом состоянии. Обратившись за помощью в какую-нибудь организацию с многообещающим названием «реабилитационный центр для наркозависимых», они готовы верить любому, кто приветливо встретит их и безапелляционно заверит в эффективности проводимых здесь мер, они хватаются за любую соломинку, они подчас не способны критически мыслить. А те, кто способен, часто элементарно не хотят утруждать себя и вникать в чужие проблемы. Были случаи, когда люди приходили в известное всему городу «Преображение России», по совету своих воцерковленных близких или даже представителей духовенства, которые просто не знали, что советовали. Но, как говорится, незнание не освобождает от ответственности. Редакция газеты попыталась восполнить этот пробел и выяснила, что данная организация из-за целого ряда нарушений закона была ликвидирована в июне 2011 года решением Верховного суда Российской Федерации. А согласно заключению специалистов государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского Росздрава и сотрудников межрегионального Центра религиоведческих исследований, «Преображения России» обладало признаками деструктивной секты. Нам удалось узнать, что по прежнему адресу упраздненного «Преображения России» (г. Саратов, ул. Чернышевского, 258) ныне располагается филиал межрегиональной благотворительной общественной организации «Путь преодоления», которая предлагает «социальную помощь при наркомании и алкоголизме». По данным, предоставленным Управлением ФСКН России по Саратовской области, возглавил региональное отделение организации бывший сотрудник «Преображения России» Владимир Струнин. Среди контактов организации, опубликованных в интернете, значится сайт с адресом www.preobrinfo.ru «Россия Преображаемая». Не слишком ли много совпадений?

Прихожу на Чернышевскую, 258. У открытых ворот внушительного трехэтажного дома - штендер организации «Путь преодоления» с указанием телефонов. Вхожу, дверь за мной запирают. Сквозь столпившихся в прихожей мужчин с отпечатком беды на лицах пробирается Сергей, представляется мне руководителем, приглашает в дом. В ответ на придуманную мной легенду о родственнике наркомане узнаю, что для поступления в их центр ничего не нужно, кроме желания. О каких-то взносах не может быть и речи, даже если материальную помощь предлагаешь сам.

— А зачем?! Нам всего хватает, — спокойно заявляет мой собеседник.

Живут накрозависимые мужчины и женщины в одном доме, вместе, на полном самообеспечении, то есть сами себе зарабатывают на одежду и питание, на аренду этого дома. Однако, работа у них в основном разовая, по найму. Реабилитанты (правда так Сергей их, конечно, не называет) живут довольно насыщенной жизнью, но без вреда для здоровья: спортзал и баня здесь же в доме, кино, поездки на природу. Ловлю себя на мысли: поверить в то, что им хватает на еду, ну, путь даже на одежду (при таком раскладе — одежду из магазинов Second Hand), я еще могу. А в остальное…

В чем же заключается сама реабилитация? Никаких медикаментов, никаких врачей — только общежитие «в среде, свободной от наркотиков» и, как правило, где-то в другом городе, чтобы «исключить возможность контакта со средой прежней». Человек находится здесь бок о бок с такими же, как он, химически зависимыми, но желающими избавиться от этой зависимости. Кто-то не употребляет наркотики уже несколько лет, кто-то только переживает абстинентный синдром («ломку») — один помогает другому, подсказывает что-то, поддерживает морально, дает советы, как пережить то или иное состояние. Считается, что главный стимул — пример и эта самая поддержка. Вроде разумное зерно в этом есть: если у него получилось, значит, и у меня получится, и разве может кто-то знать проблему лучше, чем тот, кто сам погружен в нее, сам с ней борется, то есть изучил ее изнутри? Разве может кто-то быть более надежным помощником? В теории — да, а на практике? Вглядываюсь в Сергея: по его словам, он таким образом не употребляет наркотики уже более 7 лет…

В углу на камине замечаю в ряд выставленные книги Библии, Коран, иконы, четки, тюбетейки, свечи. Сергей объясняет, что от проживающих в центре не требуется приверженности какой-то одной религии — можешь вообще быть атеистом, но на собраниях по чтению и обсуждению Священных книг должен присутствовать обязательно, ведь любое религиозное учение направлено на добро:

— Мы читаем, обсуждаем, высказываем свое мнение. Человек может даже не открывать книгу, просто сидеть и слушать, как мы общаемся.

— А молитвы какие-нибудь читать? — спрашиваю.

— Нет, никто его не заставит. Хочешь — молись, не хочешь — не молись.

В общем, разговор с Сергеем производит довольно приятное впечатление — я понимаю родственников наркозависимых, которые, попав сюда, исполняются надеждой. Понимаю и самих зависимых, кто приходит и остается. Ведь если Сергей не обманывает, то значит, у него-то получилось, значит, работает система! А если это все — заведомая ложь?..

Даже немногочисленные проверки подобных реабилитационных центров, проводимые сотрудниками наркоконтроля, выявляют множество тревожных фактов, пограничных с нарушением закона. В их числе — признаки эксплуатации труда наркозависимых с целями, которые финансово не прозрачны. И потом, если никто никого не заставляет молиться и не взирает на вероисповедание, то это еще не значит, что находящиеся здесь люди не подвергаются какому-то тонкому специальному психологическому воздействию, по типу того, которым пользуются в деструктивных сектах. Словом, вопросов остается больше, чем ответов…

Еще об одной недавно появившейся в Саратове организации узнаем из объявления, прикрепленного к фонарному столбу на одной из городских улиц: «Благотворительный фонд НОВАЯ ЭРА. Помощь при алкоголизме и наркомании». Выясняем, что здесь предлагаются те же условия проведения реабилитации, кроме, пожалуй, того, что желающие могут внести пожертвования на нужды центра. Лечить реабилитантов «чтением молитв» здесь нам тоже не пообещали.


Дело — в специалистах

Названные центры я взяла для примера — подобных им в городе много. Чем-то они, безусловно отличаются, не столь это важно. Главное подвергать все, что там предлагается здоровой критике, подкрепленной авторитетным мнением специалистов. Что происходит в таких центрах на самом деле, насколько эффективна их программа реабилитации? Я беседую с заместителем главного врача по наркологии Клиники кожных и венерических болезней, доцентом кафедры психиатрии, наркологии, клинической психологии и психотерапии Евгением Николаевичем Бычковым:

— То, что Вы описываете очень похоже на американскую модель — так называемую программу 12 шагов. Мы, наркологи, считаем так: если что-то больному помогает, слава Богу! Но у человека, который решил избавиться от наркотической зависимости на первом этапе должен быть врач, лучше всего государственной клиники, который разберется и поймет, что с ним происходит. То, что в этих центрах нет вообще никаких специалистов, просто глупость. Наркозависимый должен находиться под постоянным надзором врача или хотя бы психолога. Есть такое понятие как патологическое влечение. Оно может возникнуть из ничего, из воздуха даже спустя много лет воздержания. Как говорил мне один больной, увидел пробку от пива и напился. Уловить такое состояние пациента, когда он, может быть, сам еще не осознает, что опасность приближается, способен только врач, целенаправленно обученный таким тонким вещам. И потом нельзя забывать, что даже тот, кто стабильно не употребляет наркотики, остается зависимым, то есть таким же больным, который рискует сорваться. Бывает, например, отсроченная — сухая абстиненция, когда через какой-то промежуток времени у человека, уже не употребляющего наркотики, вдруг снова появляется состояние «ломки». Он пугается и может также сорваться. А то, что реабилитантов вывозят в другие города, не решает проблемы. Назовите мне хоть один город, село или поселок в России, где при желании не было бы возможности достать наркотики.

Добавлю от себя, что с позиции предложения и спроса на наркотические вещества, подобные центры находятся под пристальным вниманием службы наркоконтроля. Заместитель начальника Управления ФСКН России по Саратовской области полковник Эдуард Аблязов считает, что при выходе в город на какие-то работы по найму у человека, проходящего реабилитацию, не будет проблем с приобретением наркотиков.

— Люди зависимы, они не могут в полной мере отвечать за себя, а их опять возвращают в условия, при которых можно легко украсть, напасть, приобрести наркотики и бесконтрольно их употребить, — говорит Эдуард Владимирович. — Вообще, в ходе наших проверок мы не раз обнаруживали, что реабилитанты в таких якобы реабилитационных центрах живут не совсем в человеческих условиях, часто используются просто как рабы. Многие центры откровенно напоминают секты, на территории Саратовской области — по преимуществу неопятидесятнические. Находясь там, человек меняет наркоманию на сектоманию, это в результате — истерия, порабощение лидеру секты, склонность к суициду, нежелание возвращаться в социум. О каком выздоровлении и реабилитации здесь можно говорить?

— Во всем мире отдаленный положительный эффект очень невысок: 3, 5, максимум 8 процентов, — продолжает доктор Бычков. — Наши пациенты это люди, которым должны помогать все и всегда: родители, супруги, дети. Тогда будет толк. Потому что первый этап — наш, медицинский, а второй этап — это реабилитация, которая может быть сколь угодно длительной. И этот этап тоже делится на несколько стадий: первая – назовем ее «медицинская реабилитация», направлена на то, чтобы не допустить срыва, когда человек снова начинает употреблять наркотики. В нашей клинике мы этим занимаемся. Всем пациентам даем телефон, чтобы они все время были на связи и с лечащим врачом, и с психологом. Выписав человека из стационара, мы можем продолжить им заниматься на дневном стационаре, можем предложить амбулаторное лечение, когда ему будут назначаться периодические визиты к врачу. Но самое главное — социальная реабилитация.

Оба эксперта говорят приблизительно об одном: к сожалению, сегодня проблема такого важнейшего этапа, как социальная реабилитация наркозависимых, является практически нерешенной: не закреплены законодательно ее нормы и стандарты на территории всей страны, не прописано, кто должен нести ответственность за выполнение и невыполнение этих норм. Только-только начинает реализовываться государственная антинаркотическая стратегия, выработанная в 2010 году. В условиях правовой «дырки» растет число сомнительных негосударственных реабилитационных организаций, которые пытаются привлекать федеральные гранты или вообще непонятно кем финансируются. При этом они вовсе не собираются становиться экономически прозрачными, приходить к понятным критериям реабилитации, организовывать взаимодействие с правоохранительной, медицинской, педагогической системами, системой социальных государственных органов, с системой культурного образования, традиционными церковными институтами — то есть с теми сегментами, которые помогают человеку стать социально и духовно нормальным.

— В этих условиях для наркозависимого человека, вышедшего из клиники после лечения, самое большое значение имеют семья и близкие люди, — считает Евгений Николаевич. — Надо помочь ему стать полноценным членом общества, найти ему какое-то занятие. И не важно, где он работает: дома, или в фирме, или на заводе, на хорошей или даже на самой «черной» работе, потому что там — он нужен. И, главное, в самой семье надо создать обстановку, чтобы он чувствовал, что нужен и любим, несмотря ни на что. Я понимаю, как сложно родителям и близким, и я понимаю, как легко давать советы, но если окружить человека заботой и любовью, он придет к правильному выводу и к правильному образу жизни. И, конечно, не надо пациенту терять связь со своим врачом, особенно если он чувствует, что собственные силы ослабели, не стесняться обращаться к психологу. Только не к шарлатану, а к настоящему специалисту, то есть, скорее всего, опять же в государственные клиники. Мне часто приходится сталкиваться с больными, которые прошли целый ряд центров, методик, каких-то даже известных «исцелителей», и с ними очень тяжело общаться — они никому уже не верят. Если человек приходит без веры — это скептик, который только и будет искать, на чем тебя уловить. До таких, разуверившихся, бывает очень сложно достучаться. А если не найти к человеку дорожку, он тебе не откроется, и толку не будет. И неважно в данном случае, кому он откроется: наркологу, психологу или священнику, который, например, в нашу клинику каждую неделю приходит, лишь бы открылся. Когда люди почувствуют твою заинтересованность в них, по-другому начнут себя вести, они тебе доверятся и дадут возможность им помочь.

P.S. Каждый делает выбор сам: лечиться или не лечиться от наркозависимости, найти квалифицированного нарколога-психолога или обратиться за помощью к собрату по своей беде, оставить своего близкого наедине с его проблемой, пытаясь сберечь собственное измученное сердце и выжженные нервы или вместе с ним биться в кровь с лукавым и непримиримым врагом — болезнью, которая притаившись будет поджидать любой слабинки, чтобы наброситься с новой силой? Каждый делает выбор сам.

Елена Титова
Православие и современность