Поиск по сайту
Таинства
  • Крещение
  • Исповедь
  • Причастие
  • Венчание
  • Помощь
  • Информационно-консультационный центр по вопросам сектантства
  • Реабилитация наркозависимых
  • Епархиальный Центр защиты жизни и семейных ценностей во имя святителя Иоанна Шанхайского
  • Образование
  • Воскресная церковно-приходская школа
  • Занятия со взрослыми
  • Занятия с детьми от 3,5 до 8 лет
  • Занятия с детьми от 8 до 14 лет
  • Занятия православного молодёжного хора
  • Детский православный лагерь
  • On-line библиотека
  • Паломничество
  • Расписание паломнических поездок

  • Главная » Новости » О времени и вечности

    [10.08.2019] О времени и вечности

             

    У ветхозаветного философа Филона, пытавшегося объединить в одну систему библейский монотеизм и учение платоников, мы находим характерную метафору времени. В Библии сказано о том, что после изгнания, праотцев из рая Бог поставил Херувима с огненным мечом охранять врата Эдема. Филон дает следующую интерпретацию этого образа: херувим означает материальный космос, а огненный, вращающийся меч — время. Вещество и время скрывают от падшего человека мир духовных сущностей и божественного света, которого он лишился из-за грехопадения. Здесь отражен платоновский негативизм по отношению к материи — время и гностическая космология, где вселенная, развеянная в пространстве, мыслится только как страна изгнания, — бездна падения и темница души. Христианство открыло нам, что на самом деле изгнание праотцев из рая — это действие Божественной любви. Повязку на лице человека с больными глазами нельзя назвать преградой свету; преграда не повязка, а сама болезнь. Как для ребенка необходима колыбель и пелены, которыми закутывают его еще неокрепшее тело, так для изгнанников из рая были необходимы колыбель земли (космос) и пелены времени, чтобы подготовить их к вечности, к возвращенному раю. Если бы не было материальности и времени, то человек, разрушив союз с Божеством, мгновенно превратился бы в демоническое существо и пополнил бы не ряды Ангелов, а злых духов.

    Католический епископ Николай Кузанский определял вечность как свернутый свиток времени, а время — как тот же свиток, но уже развернутый. Здесь несколько ошибок: время и вечность не переходят друг в друга; вечность существует в независимости от времени; время не сменяет вечность, а проходит, как тонкая нить, над бездной вечности.

    Вторая ошибка. Вечность у Кузанского мыслится, как статика — «свернутый свиток», а время, как динамика — «развернутый свиток». На самом деле, наоборот, вечность более динамична и неповторима, чем время, протекающее только в одном направлении — от будущего к прошлому. Вечность многомерна; эта многомерность может быть выражена знаком бесконечной величины. Время одномерно по отношению к вечности; оно эпизод, как бы пролог космической истории. Если даже условно принять образ Кузанского, то следует представить время в виде нераскрытого свитка (синхронно разворачиваемого и сворачиваемого на двух стержнях), а вечность — как раскрытый свиток. Характерно, что Кузанский, потеряв библейское понятие о времени и мистическое ощущение вечности еще до папы Григория XIII, настойчиво требовал реформу календаря (то есть рационалистическую вульгаризацию времени в системе нового календаря).

    Продолжим нашу проблематику об отношении мировоззрения к времени в связи с календарем.

    У индусов понятие вечности не существует. «День Брамы» это творение и сохранение миров; затем наступает последний виток раскручивающейся спирали истории — разрушение вселенной: мир исчезает в абсолюте, наступает «ночь Брамы». В темной глубине абсолюта заложен ритм, обуславливающий его бытие. Здесь два сменяющих друг друга цикла: 1) абсолют в себе; 2) абсолют во множественных формах (модальностях космоса). «День Брамы» — бытие мира, торжество майи и мары — исчисляется в годах, периодом, имеющим 11 рядов цифр. «Ночь Брамы» это исчезновение индивидуального, космического и умопредставляемого бытия в абсолюте, подобно тому, как капли воды без следа и остатка растворяются в океане. Однако время продолжается; в сознании Брамы остается как след воспоминание о пракрити (материи) и времени. «Ночь Брамы» имеет такую же протяженность — паузу, такую же амплитуду, как «день Брамы», только ее невозможно зафиксировать в числах из-за отсутствия внешних ориентиров. «Ночь Брамы» — это антипод, и так же двойник и аналог времени. Абсолют оказывается подчиненным ритмам времени.

    В халдейских храмах время изображалось в виде таинственной спирали. Особенно ярко выражена пантеистическая идея господства времени над миром и богами в религии народов майя, — индейских племен с поразительной, самобытной культурой, которые воздвигали храмы «Бесконечному времени». У древних персов еще до Зороастра был культ бога времени Зервана — крылатого человека-льва. Он, в противоположность сфинксу, имеет человеческое тело и львиную голову. Он стоит на шаре, как на подножии своего трона; в руках у божества царский жезл, тело его обвито змеем, за плечами у Зервана две пары крыльев. Что означает этот метафорический образ? Львиная голова — прожорливость и силу времени, которое уничтожает все: ничто не может противостоять времени. Две пары крыльев — быстролетность времени, устремление его в прошлое и будущее. Змей, обвивающий тело Зервана, — это движение времени; пасть чудовища — смерть; жезл в руке — царственная власть. Зерван правит миром и распоряжается им, как своим владением. Шар, который попирает Зерван своими ногами — это космос во власти времени.

    Не только у индуистов, но также у орфиков, пифагорейцев, маздеистов, буддистов, стоиков и платоников есть учение о «Великом годе» — цикле времени, после которого исчезает мир.

    Учение о времени у Платона отличается отрывочностью, незаконченностью, и присущей ему темнотой, похожей на глубоководье. Платон говорит, что время возникло вместе с небесами и исчезнет с ними. Однако, оказывается, что здесь подразумеваются космические ориентиры времени, а не время как ритм, присущий всей античной теогонии и космогонии. Ведь абсолют Платона также подчинен ритму нисходящих периодов-ступеней, а именно: «Неизреченный» в своем снисхождении становится Единым; Единый затем становится Божественным Умом, гнездом божественных идей — прообразом мира, а Божественный Ум в следующем периоде, на низшей по вертикали ступени — Мировой Душой (если Божественный Ум — это единство во множественности, то Мировая Душа — множественность в единстве). Эта ступень представляет собой индивидуализацию божественных идей.

    Четвертый ритм — творение космоса. Идеи-существа выпадают из плеромы (полноты бытия) и оказываются в плену материальности. Через 26000 лет мир сгорает в космическом пожаре, не преображается, а уничтожается без остатка. Затем повторяются те же циклы.

    Аристотель считает учение Платона о божественных идеях ошибкой своего учителя: Божество не творит миры из себя, а оформляет первовещество. Хаос (аналог «ночи Брамы») для Аристотеля — неоформленная материя. Абсолют — не творец космоса, а демиург — мастер, который имеет в своем уме образцы и по ним созидает физикальные предметы, как скульптор из мрамора — изваяние. Однако тайну времени и вечности Аристотель, как и Платон, не смог решить. «Самое загадочное в мире — это время» — говорил он.

    Отношение античных язычников к времени отразилось с большей ясностью, чем в философии и мифологии, — в мистериях. Вот некоторые мистериальные тексты: «Айон — бог богов безграничного времени», «Янус (языческое божество времени) сотворил все и правит всем» (Мессала, римский предсказатель, живший в I веке до н. э.). В Элевсине, в предместье Афин — центре греческих мистерий, была найдена статуя Айона с надписью: «Айон пребывает всегда неизменно; не имеет ни начала, ни конца, ни середины, который сотворил все». В книге Орфея, содержащей ритуальные гимны, сказано: «Кронос (божество времени у древних эллинов) создал все из себя».

    Поэтому для язычников время — непобедимый владыка, беспощадный тиран. Через всю поэзию античного мира проходят волны тихой грусти или безнадежной тоски. Тень смерти покрывает землю. Она как бы учит язычника дорожить мигом бегущего времени; вечности для него не существует, а миг как луч ускользает из рук. Радость язычника — это хоровод приговоренных к смерти. У Гомера есть строки: «Все на земле скоротечно; всего же, что не растет и цветет, человек скоротечен». Душа Ахилла говорит Одиссею, что лучше быть батраком на земле, чем владыкой в царстве мертвых.

    Античный оптимист Эпикур утешал себя парадоксом: «Когда мы есть, то смерти нет; когда смерть есть — нас нет». Эта позиция страуса, который зарывает голову в песок, чтобы не видеть врага, на самом деле представляет собой вопль обреченного, который просит, чтобы ему завязали глаза перед казнью, страшась меча.

    Буддизм с поразительной глубиной увидел трагизм бытия. В своем интеллектуальном критическом анализе он дошел до края пропасти и остановился, завороженный ее глубиной. Он не нашел моста, переброшенного через эту пропасть, у него не было крыльев чтобы перелететь ее. Поэтому буддизм увидел в бытии только мировой конфликт, беспощадную войну и безвыходную трагедию. В своих негациях он дошел до убеждения, что само бытие является злом.

    Буддист чувствует себя привязанным к колесу мироздания, как преступник — к колесу пыток. Смерть для буддиста — это не избавление, а продолжение жизни в другом перевоплощении. Для буддиста нет божества как абсолюта, там только иерархия высших или низших существ, но одинаково привязанных к бытию.

    Для христиан вечность — в Боге; для буддиста — ее нет. Он ищет другую альтернативу времени, ею оказывается нирвана — психический вакуум, где отсутствуют чувства и желания, где гаснет сознание и человек погружается в небытие. Для христианина вечность — истинная жизнь, раскрытие и полнота жизни. Для буддиста нирвана — это как бы темный негатив вечности, метафизическая пустота. Для христианина вечность — присутствие Бога; для буддиста нирвана — отсутствие самого себя и всего, что относится к бытию. В этом «ничто» остается только одно — загадочное «нечто», ощущающее нирвану.

    Есть ли у человека душа? Будда оставил этот вопрос без ответа. «Малая колесница» — древний вариант буддизма склонен считать, что души как отдельной субстанций нет; существуют лишь элементы души, что-то вроде психических атомов, которые при рождении собираются в новые комбинации и структуры.

    «Большая колесница» — более поздний вариант буддизма, соединяющей буддийскую философию с местными культами в различных синкретических системах — допускает, что душа, как субстанция, все-таки существует. Для буддиста время — это враждебная стихия, это сила, привязывающая его к миру иллюзий. Буддист, погружаясь в нирвану, забывает о времени; производя ампутацию всей психической жизни, он отвлекает себя от внутренних ритмов времени. Но уничтожается ли от этого время? Такой вопрос буддиста вовсе не интересует. Ему безразлично, что происходит в море, бушующем вокруг островка его нирваны — внешнее уже не его. Падение в бездну абсолютного отрицания он воспринимает как свободу и полет ввысь. Однако выход из времени, как из «нечто» в «ничто», оказывается той же иллюзией. Кончается цикл бытия — «день Брамы»: люди, боги и бодхисатвы исчезают вместе с космосом в «ночь Брамы», как крупицы соли — в океане, или капля росы — в пламени костра. Затем начинается новый цикл — следующий акт мировой трагикомедии. Буддист оказывается в положении спящего, которому снится сон, что он убегает от врага, но на самом деле круговорот бытия предрешен и неизменен — человек остается в плену вечной временности.

    Архимандрит Рафаил Карелин

    Календарь

    Последние новости
    27.09.2020 Слово на Воздвижение Креста Господня
    27.09.2020 Проповедь протоиерея Александра Новопашина на Воздвижение Креста Господня
    26.09.2020 Силовики копают под губернатора Александра Усса, расследуя его «деловые связи» с общиной Виссариона
    26.09.2020 Прокуратура направила в суд иск о ликвидации "Церкви последнего завета"
    25.09.2020 Виссарион обустраивал чиновников
    24.09.2020 «Детям внушали, что молоко — это гной»: истории бывших «виссарионовцев» о жизни в «Городе Солнца»
    24.09.2020 Жертва «церкви» Виссариона рассказала «Вестям» об ужасах секты
    23.09.2020 Группа "граждан СССР", покушавшаяся на жизнь кубанского раввина, входит в оккультную секту из движения некрокоммунистов



    Православное общество трезвости Новосибирска

    Новосибирское отделение Общества православных врачей России